Глупость.

Он шагнул к кровати и наклонился, чтобы прошептать прямо ей на ухо:

— Я знаю, что ты проснулась. Притворяясь, ты только тратишь время, свое и мое.

Она сильнее вжалась в подушку и натянула одеяло до самого подбородка. Тем не менее ее веки оставались плотно закрытыми.

От нее пахло свежими цветами. И горячей кровью.

Удивительно эротичная комбинация.

Он проглотил стон — и тело невольно напряглось.

— Все это — какой-то кошмарный сон, который в конце концов уйдет, — пробормотала она.

— Может, я и правда кошмар, но боюсь, что я никуда не уйду.

Стикс подождал еще секунду и, убедившись в том, что она по-прежнему не собирается открывать глаза, наклонился и прижался к ее губам.

Огромные зеленые глаза стремительно распахнулись. В их влекущей глубине мерцало изумление.

— Эй! — прошептала она. — Прекрати это!

Стикс быстро отступил. Не из-за ее протеста. Ему хотелось почувствовать, как ее жар и аромат обволакивают его. Ему хотелось ощутить вкус ее губ и погрузить свои клыки глубоко в ее плоть.

Это было не просто некстати: это было чертовски неприлично!

— Я принес тебе пропитание.

Он указал на поднос, стоящий на тумбочке у кровати. Зеленые глаза с откровенным презрением скользнули по большой тарелке со свежей ветчиной, яичницей и тостами.

— Вы решили накормить меня перед тем, как изнасиловать и изуродовать? Какая забота!

— У тебя очень живое воображение, — насмешливо отозвался он. — Поешь, а потом мы поговорим.

— Нет.

Стикс нахмурился. «Нет» не входило в число тех слов, которые звучали в его присутствии. Никто не смел говорить ему «нет»!

— Твое упрямство не повредит никому, кроме тебя самой. Ты ведь проголодалась.

Она едва заметно вздрогнула.